Переосмысление истории
Лодочник
kgfdtgdgf

«Новая газета» публикует полную версию речи Григория Явлинского на съезде партии «Яблоко», где политик был официально выдвинут кандидатом в президенты России на выборах 2018 года. Главными проблемами современной России он считает апатию и неверие в собственные силы, уничтожение гражданского общества, которое могло бы взять на себя ответственность за корректировку государственного курса, а также разрыв между официальной риторикой и реальным положением дел в стране. Явлинский призывает признать, что мы находимся в глубоком институциональном кризисе, и бороться за изменение ситуации.

 Главное ощущение сегодняшнего дня — это тупик. И то, что мы видели вчера на марше, и настроения людей, и, кстати, число людей, которые пришли — это ощущение тупика. И главная угроза — это утрата страной исторической перспективы. Это отсутствие ясного, понятного людям представления о том, куда должна прийти страна через 20, 30, 50 лет. Это состояние обессмысливает любые предвыборные программы, любые стратегии, любые усилия и результаты, которые должны проявиться, скажем, в среднесрочной, да и в краткосрочной, не говоря уже о долгосрочной перспективе.

Если страна не знает, что она делает, что создаёт и строит, то перетаскивание камней из кучи в кучу — бессмысленное занятие. А мы это наблюдаем каждый день. Мы уже потратили огромные средства, полученные страной от конъюнктуры на нефтяных рынках. Это были просто огромные средства. Россия никогда в своей истории не имела такого богатства! Мы провели всякие престижные мероприятия, с результатами которых мы теперь не знаем, что делать. Огромные деньги потрачены на покупку наших так называемых геополитических союзников, которые на самом деле откровенно тяготятся положением младших братьев, и за ничтожный по сравнению с этой суммой взнос с какой-либо стороны быстро смогут изменить свою ориентацию, как уже не раз бывало.

Сейчас мы развернули невиданные в последние 40 лет военные программы. Большая часть свободных ресурсов тратится на вооружение, перевооружение, и самое главное — демонстрацию всего этого всему миру. Неужели не понятно, что сильные вооружённые силы в долгосрочной перспективе невозможны без сильной экономики. Просто невозможны, и всё. Поэтому

то, что сейчас делается — это же просто показуха. И оттого, что это всё время показывают по телевизору, это ничего не меняет. Это создаёт имидж, за которым ничего нет.

Потому что нет той самой экономики, которая может это создавать. Это как строить мосты без дорог или электрички, но не иметь рельсовых путей, или вести трубопроводы (которых мы строим немереное количество) туда, куда уже и не надо, а они всё строятся и строятся. И мы уже зависим от наших потребителей не в меньшей степени, а в большей, чем они от нас, и понимания этого нет. Все эти крикливые социальные пенсионные программы, которые всё время объявляются, вместо того чтобы выполняться. И так далее.

В общем, отсутствие долгосрочной цели ведёт к тому, что страна разбрасывается ресурсами, а самое главное — талантами, и теряет преимущество. А какое самое главное преимущество теряет страна? Я вам его назову: время. Время — это самый ценный и самый невосполнимый ресурс. Теряют все. И те, кто считают себя победителями, кто необычайно богат сегодня, удачлив, обладает властным ресурсом, личными состояниями. Но

в первую очередь теряют молодые и талантливые, полные сил и амбиций, способные много, плодотворно и честно трудиться люди.

Потому что нет и не может быть серьёзной личной перспективы, если такой перспективы нет у страны, в которой ты живёшь. Никто из тех, кто управляет страной, не в состоянии внятно объяснить простые, но важные вещи — что мы строим, что мы делаем, зачем это и куда это всё придёт. Даже отчёт по своей антикризисной программе правительство засекретило. Это ещё одно мелкое доказательство полного тупика и полного непонимания ни того, что происходит, ни того, что нужно делать. Бессмысленно спрашивать, что будем делать через полгода, бессмысленно спрашивать, что страна будет делать через год, тем более — через 5 лет. На что должны ориентироваться люди? Какую перспективу они должны для себя выстраивать? С какими ориентирами они должны связывать свою жизнь? Ответа на этот вопрос нет.

Нам рассказывают, что страна должна быть сильной. Но кто же против-то? Нам говорят, что нас должны уважать. Я не знаю, кто кому должен, но здесь тоже вроде — да, пожалуйста, разве кто против? Но хотел бы сказать: сила, которую уважают — это не способность, извините, нагадить под дверью соседа, это не способность всех всё время пугать, шантажировать, всем объяснять, что вы не решите ни одну свою задачу без нас, залезать в каждый конфликт и делать его неразрешимым. За это уважать не будут. С этим будут долго мириться и даже вступать в ситуативные союзы, которые кому-то выгодны. Но уважать точно не будут. И при первой же возможности попытаются изолировать от ресурсов и в перспективе задвинуть как можно подальше. Вот в какую нас поставили ситуацию.

И при всём при этом никто не в состоянии на сегодняшний день определиться с позитивной программой. Её просто нет. Призывы со всеми бороться, всех презирать, всех ненавидеть не могут заменить позитивную программу. А для выработки такой программы первое, что нужно — это честно определить для себя то положение, в котором мы находимся. Честно и трезво. В частности, признать, что

мы имеем у себя в стране малоэффективную, очень простую по своей структуре и крайне маленькую по объёму экономику, с которой претендовать на роль глобальной силы просто нелепо.

Надо наконец признать, что наша экономика органически связана с миром, и что сворачивание связей с наиболее развитыми странами приведёт нашу экономику уже не к кризису, а к краху. Что обманывать себя сказками о том, что якобы эта изоляция вынудит неизвестно кого заняться какими-то неизвестными реформами, которые потом вдруг принесут чудесные результаты — это абсолютная чепуха. Этого не будет. Это совершенно нелепо. Во-вторых, полезно бы знать, что наш

большой ядерно-ракетный потенциал — это средство сдерживания, а не инструмент влияния и доминирования.

При всей его важности он никогда не сможет заменить нам ни развитие экономики и общества, ни даже просто нормальную жизнь. Мы начали всех шантажировать и пугать, но это приведёт только к тому, что мы всё больше и больше будем находиться в состоянии осаждённой крепости. И мы всё больше и больше будем порождать ответную реакцию, которая действительно приведёт к тому, что мы будем просто окружены весьма опасными конструкциями в военно-стратегическом и политическом отношении. Мы сами на это нарываемся и сами это провоцируем.

Пора наконец признать, что за 25 лет мы так и не создали ни одного инструмента саморазвития: ни механизмов, ни институтов — так ничего и не построили. А без них экономическая и общественная жизнь будет стагнировать и вырождаться, что мы с вами сегодня и наблюдаем.

Нам нужно определиться по-крупному с нашими геополитическими приоритетами. Мы должны ответить на вопрос.

У нас есть развилка: чем мы будем заниматься — геополитическими авантюрами и маневрированием или собственным развитием и модернизацией?

Совместить то и другое не удастся, и не надо на это рассчитывать. Чтобы вести себя, как сверхдержава, надо ею быть. А это невозможно с такой экономикой, какая есть сегодня у нас.

И третье. Надо, конечно, предложить стране реальную программу. Я сейчас, в частности, говорю, например, об экономике. Такая программа есть. Мало того, её все знают. Все грамотные и даже полуграмотные экономисты уже теперь прекрасно знают, в чём эта программа. Я даже её повторять не хочу. Сто раз уже всё говорилось. Поэтому совершенно очевидно, что надо делать. Все рецепты прописаны, и велосипед здесь просто не нужно изобретать. Какие-то конкретные цифры, макроэкономические показатели — это всё можно быстро составить. И совершенно понятно, что эта программа должна быть ориентирована на конкретную ситуацию в нашей экономике и в мировой экономике. И главное, что эту программу просто реально выполняло множество стран, и с большим успехом.

Примерно ясно, что надо делать. Вопрос в другом: можно ли это сделать? Можно ли эту программу, даже если она будет объявлена, реализовать? И в чём главное препятствие? А в том, что люди ни во что это не верят! Вот теперь я подошёл к главному пункту. Всё, что я говорил до этого, можно прочитать в разных статьях. Много людей это знают и понимают.

Люди не верят. Люди уходят от политики и от участия в жизни собственной страны. Это самое страшное, результат политики, которая проводится. Потому что крах российского государства происходит тогда, когда разрыв между людьми и государством становится непреодолимым.

Люди готовы сказать, что 85% за Путина, 146% за Путина, 330% — им это всё равно. Просто чтобы не приставали.

Люди просто вообще больше во всё это не верят. И не хотят в этом участвовать.

Но, более того, что это такое — вот такие опросы и такие результаты? Я не знаю, правда это или неправда. Но допускаю, что результаты большие. Это о чём говорит? О том, что люди вообще не верят больше в свои силы. И в этом смысле политика, начинавшаяся с 1992 года и в разных модификациях продолжающаяся по сегодняшний день, именно к этому и привела людей. Они совершенно не верят в свои силы ни в политике, ни теперь уже в бизнесе, ни просто вообще в чём-либо, что они что-то могут сделать. И вот эта разочарованность ведь будет сейчас быстро нарастать. А почему она будет быстро нарастать? Потому что все тренды в экономике, как говорят экономисты, будут понижающие. Экономическая ситуация будет ухудшаться. Социальная жизнь будет ухудшаться. В прошлом году почти 10% потери в реальных доходах, в реальных зарплатах. Всё будет падать.

И жизнь будет вести к тому, что люди будут всё больше сомневаться и разочаровываться в том, что у нас происходит. Процесс распада системы или режима, если хотите, создаёт новую ситуацию с новыми закономерностями, возможностями и опасностями.

Сегодня нашим главным препятствием к будущему уже становится даже не сам Путин и его система, а апатия.

Читать дальше...Свернуть )

Операция в Сирии: чему нас не учит история
Лодочник
kgfdtgdgf

Боевые действия российской авиации в Сирии начались больше 4 месяцев назад, 30 сентября 2015 г. Это первый в постсоветский период опыт войны за пределами бывшего СССР, в которых участвует российская армия. Участие в войне в Сирии, упорное отрицание российских официальных лиц фактов переброски наших солдат и офицеров на помощь Башару Асаду заставляет вспомнить о многих объявленных и необъявленных войнах Советского Союза, которые он вел с начала 1920-х гг. до конца 1980-х.

Читать дальше...Свернуть )

Когда американцы нападут на Россиию
Лодочник
kgfdtgdgf
Россия не только каждый день фигурирует в новостях о военных операция то на территории Украины, то в Сирии, – она также сумела озадачить Пентагон. Новый воинственный стиль Кремля заставил Вашингтон спорить о том, какой должна быть американская армия и более того – какие цели она должна решать. Споры стали настолько бурными, что охватили даже Капитолийский холм: на этой неделе вопрос о будущем вооруженных сил страны будет обсуждаться в Сенате США. О том, на какие дебаты толкает американских политиков и военных Владимир Путин, пишет Politico.

Одну из сторон дискуссии представляет отставной полковник Дуглас Макгрегор, в прошлом участник одной из самых известных военных операций современности – «Бури в пустыне» (1991 год). Вскоре после победы коалиционных сил в Кувейте Макгрегор пришел к выводу, что если бы его солдаты сражались с более подготовленным и лучше вооруженным противником – например, российской армией – исход был бы совсем иной, и поэтому армия США нуждается в реорганизации и обновлении.

Полковник не оставляет эту мысль уже 25 лет. В прошлом месяце он распространил презентацию PowerPoint, в которой на 21 слайде расписал 4 сценария возможных сражений с современной Россией в балтийских странах (Пентагон считает этот регион наиболее вероятным местом столкновений за пределами Ближнего Востока). В двух из них американские силы оказываются раздавленными, в двух побеждают. Согласно анализу Макгрегора, исход сражения зависит от вида войск: обычные для армии США боевые бригады (Brigade Combat Teams, BCT) оказываются разгромленными; «разведывательно-ударные группы» (Reconnaissance Strike Groups, RSG, терминология Макгрегора) способны одержать верх. Этот разбор, утверждает полковник, показывает, насколько американской армии необходима реформа.

С противоположной позицией выступает генерал-лейтенант Герман Рэймонд Макмастер, в прошлом подчиненный Макгрегора, который сделал в армии карьеру и сейчас возглавляет центр по интеграции новых технологий в вооруженных силах. По версии Макмастера, возможная будущая война может оказаться не такой быстрой, как предполагает Макгрегор, – она может затянуться, как война в Афганистане или Ираке. А это значит, что армия должна быть крепкой и как можно лучше оснащенной, и нынешняя структура вооруженных сил подходит для этого куда лучше, чем быстрые легкие группы. «Это основа, и основа хорошая, – говорит Макмастер о BCT. – Она работает».По сути спор между Макгрегором и Макмастером – это дискуссия о том, способна ли армия США одержать верх над равным себе противником, сохраняя свою текущую структуру. Как показывает диспут, отмечает Politico, в этом сомневаются многие даже внутри Пентагона.

«Макгрегор до чертиков пугает армию, – цитирует Politico члена Комитета начальников штабов США. – Он предлагает заставить армию сменить огромного неуклюжего монстра на более легкие и подвижные силы. Готов поспорить, что ребята, отвечающие за бронированные части и авиацию в ярости. Реформа вашу мать: Макгрегор пришел в зоопарк и дал пощечину горилле».

«Дуг Макгрегор – головная боль, но это не делает его неправым. Серьезные люди воспринимают его всерьез», – говорит бригадный генерал в отставке Марк Киммитт.

Скептики утверждают, что дебаты Макгрегора и Макмастера – это спор о бюджете, и нагнетание мыслей о российской угрозе – годный способ заставить Конгресс не урезать бюджетные расходы на армию.

Но дискуссия ведет и к размышлению на более широкую тему – о том, какими вообще должны быть войны, которые ведет Вашингтон. Реформатор Макгрегор утверждает, что силами его «разведывательно-ударных групп», способных действовать без снабжения в течение 1–2 недель, можно разгромить противника и сделать это быстро. Вооруженные силы, состоящие из таких групп, не нуждаются в многочисленном поддерживающем персонале, и это то, чего хотят политики: сократить численность вооруженных сил и тратить на них меньше денег. Макмастер отвечает на это, что, во-первых, бои легко могут продлиться гораздо дольше, чем планировалось, а во-вторых, от армии требуется не только высадиться, победить и удалиться, – нужно еще и проводить постконфликтное урегулирование, а значит, требуется больше личного состава. У Макгрегора есть ответ и на это: если бы Вашингтон больше думал о ведении войны и победе в ней и меньше – о госстроительстве в чужих регионах, ему не потребовалась бы армия из многих сотен тысяч солдат.

Это ровно та проблема, с которой США столкнулись в Афганистане и Ираке, пишет Politico, где после выполнения боевых задач американская армия поддерживала свое присутствие недостаточными силами и тратила на это большое количество ресурсов.

Какая из двух позиций в конце концов одержит верх, пока сказать невозможно: с одной стороны, реформировать армию и отказываться от исправно работавшей (и работающей) системы тяжело, с другой – вооруженные силы находятся под постоянным давлением, связанным с сокращением бюджета. В любом случае, говорится в статье, споры на эту тему в Вашингтоне набирают силу: не меньше дюжины различных комиссий и рабочих групп изучают вопрос. Политики вряд ли оставят генералам решать судьбу армии, заключает Politico; остается только надеяться, что они не станут дожидаться, пока ее начнет решать Владимир Путин.
https://slon.ru/

?

Log in

No account? Create an account